- Так о чем конкретно вы хотели бы поговорить с Господином-таким-то? Может быть, я могу помочь?

Ах уж это "конкретно"! Да оно просто камнем падает вам на самое дно души! Конечно же нет у вас ничего конкретного, ваша неумолимая дознавательница это отлично почувствовала, и ее "может-быть-я-могу-помочь" легче легкого переводится как "лучше-бы-вам-оставить-Господина-такого-то-впокое". И вы, сокрушаясь о своей бестактности, начинаете путаться в словах:

- Да... нет... Понимаете ли... Это по личному делу... Я лучше перезвоню попозже...

И вот уже ответное "как хотите!" звучит тоном разобиженной любезности, странно сочетающейся с почти издевательским сочувствием.

Зато потом, если по чистой случайности вы станете одним из неоспоримо приближенных к Господину-такому-то людей, милейшая секретарша изменится до неузнаваемости. Представившись, вы чуть не в ступор впадаете, услышав: "Сию минуту соединяю!", причем сквозь веселый, едва ли не игривый тон пробивается: "Вы-то не такой, как все, вы всегда знаете, когда надо позвонить!"

Но разве в глубине души вы на самом деле так уж удивлены? Нам нравится, когда с нами обращаются по-человечески, только ведь сейчас это не более чем перемена в соотношении сил.

Неуступчивая мадам как-бишь-ее-там теперь станет для вас милой мадам как-бишь-вас-там. Конечно, она не ясновидящая, но вы-то, вы прекрасно понимаете: избыток суровости говорил тогда лишь о всегдашней готовности услужить. Ведь именно так устроены настоящие хорошие секретарши.

БОРМАШИНА

Ох, опять идти к дантисту после долгого перерыва - обещал же все-таки, и насколько было бы легче, если б на самом деле каждый год являлся на осмотр, налет, там, снять или камень зубной...

Но время так летит! И вот ты здесь, не по плану, а после бессонной ночи, и тебе сразу и легко - оттого, что решился, - и тревожно.