Эта нежная вавилонянка говорила себе в утешение: ?Должно быть, у этого человека ужасно много дел в голове, если он думает о них даже тогда, когда предается любви?. В одно из тех мгновений, когда одни не говорят ни слова, а другие произносят только слова, для них священные, Задиг вдруг воскликнул: ?Царица!? Вавилонянка подумала, что наконец-то он вернулся на землю и в увлечении сказал ей: ?Моя царица!? Но Задиг, все еще в рассеянии, произнес имя Астарты. Дама, которая в этих счастливых обстоятельствах толковала все к выгоде для себя, вообразила, будто он хотел сказать: ?Вы прекраснее царицы Астарты?. Она вышла из сераля Задига с великолепными подарками и немедленно рассказала о случившемся Завистнице, ближайшей своей подруге. Последняя была жестоко оскорблена этим предпочтением.

- А мне он даже не пожелал завязать вот эту подвязку, и я не хочу ее больше носить.

- О, у вас такие же подвязки, как у царицы,-сказала Завистнице ее счастливая соперница.-Должно быть, вы заказываете их одной и той же мастерице?

Завистница так глубоко задумалась, что ничего не ответила, а затем пошла советоваться к своему мужу За' вистнику.

Между тем Задиг стал замечать, что он постоянно рассеян - ив суде и на аудиенциях. Он не понимал, в чем дело, и это было единственное, что омрачало его жизнь.

Однажды ему привиделся сон. Сперва ему приснилось, что он лежит на сухой траве и его беспокоят колючки, а потом - что он сладко отдыхает на ложе из роз. И вдруг из этих роз выползает змея, которая вонзает ему в сердце острое и ядовитое жало. ?Увы!-подумал он,-я долго лежал на сухой и колючей траве, теперь я на ложе из роз, но кто же будет змеей??

РЕВНОСТЬ

Несчастье Задига было порождено самим его счастьем и еще более-его достоинствами. Каждый день он беседовал с царем и Астартой, его августейшей супругой. Желание нравиться, которое для ума все равно, что наряд для красоты, придавало особый блеск его остроумию.