Мы долго и облегченно смеялись. Коварный северный ветерок вздувал на коже пупырышки, мы сидели на галечниковой косе и выжимали одежду. Желтая вода Эргувеема спешила на юг, вместе с ней спешил к югу и Валькин рюкзак с продуктами.

Было похоже, что придется застрять здесь на целый день. Чтобы не терять времени, Виктор один пошел искать бочку с продуктами, что заброшена весной на самолете.

Постепенно все успокоилось. Ветер и солнце сушили подмокшие вещички. Мы лежали, покуривали, разглядывали пейзаж. Хороший кругом пейзаж, все маленькое. Коричневые прутики березки лихо торчат на кочках, и небо, как старенькое одеяло, висит над этим миром: над кочками, над березкой, над нами.

"Квлг-квлг", - бормотали на речном дне камни. Лемминг выполз из-за кочки, недоверчиво посмотрел на нас бусинками глаз, потом зашуршал-забегал. Аккуратный был такой зверек, в коричневой добротной шубке. Какие-то неведомые нам травинки увлеченно кивали друг другу головами на соседней кочке.

"Да, вот она, жизнь. Контрасты", - подумал я.

- Так вот гибнут люди, - философски замечает Лжедимитрий III.

- Если так, то хорошо, - сурово ответствовал Леха.

- Давайте, юноши, поживем еще! - предложил Мишка.

Что за зверь манихеец?

Мы идем в светлом тумане ночи. Тревожно голгочет тундра. Видимо, ей плохо спится при таком свете. Километров за пятнадцать отсюда нас ждет Виктор. С ним куча всяких вкусных вещей.

- Мы еще поживем, Валюха! - подмигивает Мишка. Мишкин голос гулок, как орудийный выстрел. На весь спящий полуостров раздается ночной стук гальки под сапогами.

Мы находим Виктора так же легко, как "под часами на Арбате в шесть". Он дремлет у потухшего костерка. На грязном лице ввалились щеки. Что-то неладно.

- Я не нашел бочки с продуктами, - тихо говорит Виктор.

- Мы еще поживем, ребята, - машинально бормочет Мишка.