- Ты, наверное, очень устала?

- Нет,- сказала Зази и зевнула.

- Девочка хочет спать,- обратилась Марселина к Габриелю.- Все-таки пора ее укладывать.

- Ты права,- кивнул Габриель и начал сочинять императив, по возможности исключающий возражения.

Но не успел он еще как следует оформить мысль, как Зази спросила, нет ли у него телика.

- Нет,- ответил Габриель и добавил не вполне искренне: - Я предпочитаю широкоэкранный кинематограф.

- Тогда отведи меня в кино.

- Сейчас уже поздно,- ответил Габриель,- к тому же я все равно не успею, мне на работу к одиннадцати.

- В принципе можно и без тебя,- сказала Зази.- Мы сходим вдвоем с тетушкой.

- Я возражаю,- процедил Габриель, свирепея. Он посмотрел Зази прямо в глаза и злобно добавил:

- Марселина одна без меня никуда не ходит.- И добавил: - Не спрашивай почему, слишком доли объяснять тебе, деточка.

Зази отвела взгляд и зевнула.

- Я устала,- сказала она,- пойду спать. Встала. Габриель подставил щеку. Какая у тебя нежная кожа,- мимоходом заменит Зази.

Марселина проводила ее в комнату, а Габриель достал симпатичный футлярчик из свиной кожи, на котором были выдавлены его инициалы, уселся в кресло, налил себе большой стакан гранатового сиропа, разбавил его небольшим количеством воды и принялся маникюр: он обожал это занятие, делал маникюр превосходно и, как он считал, лучше всякой маникюрши. При этом он напевал что-то в высшей степени похабное. Затем, после песенки о проказах трех ювелиров, он принялся насвистывать не слишком громко, чтобы не разбудить девочку, сигналы военных времен: тушение огней, поднятие флага, капрал вралвралврал И Т.Д. В комнату вошла Марселина.

-- Сразу же уснула,- тихо сказала она. Марселина села и налила себе рюмку вишневки.

-- Прелестное дитя! - бесстрастно прокомментировал Габриель.

Вдоволь налюбовавшись только что обработанным мизинцем, он принялся за безымянный палец.