- Забастовка...

-Метро бастует. Этот исконно парижский вид транспорта замер под землей. Контролеры побросали свои большие компостеры и прекратили работу.

- Вот мерзавцы! - воскликнула Зази.- Ах, негодяи! Такую свинью мне подложили!

- Не только тебе,- заметил Габриель, стараясь быть как можно объективнее.

- Плевать! Ведь я, именно я, теперь не попаду в метро, а я так ждала, так радовалась, что смогу наконец прокатиться. Все теперь к чертям собачьим!

- Ничего не поделаешь, надо смириться, дочь моя,- сказал Габриель, чьи доводы порою сильно отдавали томизмом с легким налетом кантианства.

Но, возвращаясь в сферу субъективного, взаимозначимого, он добавил:

- Давай, пошевеливайся. Шарль ждет.

- Ага! Знаю я эти штучки,- сердито пробурчала Зази,- как раз подобная история описана в мемуарах генерала Вермо.

- Да нет же! Шарль - мой приятель. Таксист. Я его застолбил на случай забастовки. Понятно? Пошли!

Одной рукой он ухватил чемоданчик, Зази, другой - потянул за собой девочку.

Шарль действительно ждал их, погрузившись в изучение страницы какой-то газетенки, публикующей хронику страждущих сердец". Вот уже много лет он искал какую-нибудь пышечку, к ногам которой он мог бы положить все сорок пять своих пасмурных весен. Но это сборище клуш и коров, чьи стоны доносились со страницы газеты, не вдохновляло его. Он знал их коварство и лицемерие. Его натренированный нюх сразу же обнаруживал туфту в бесконечном потоке их жалоб и различал в невинном, истерзанном жизнью агнце потенциальную волчицу.

- Привет, малышка,- сказал он Зази, не глядя в ее сторону и старательно засовывая означенные печатные издания себе под зад.

- Ну и развалюха же у него,- заметила Зази.

- Садись,- сказал Габриель,- надо быть проще.

- Проще, не проще, а пошел-ка ты в задницу,- отрезала Зази.