- Да не съем, - клялся Кот, - провалиться мне на месте, не съем тебя, только выручи!

- Ладно.

Неладно было в башенке, пусто: ни стрекотни, ни говора, ни смеха.

Только Васютка, сынишка Кучерищев, свистел в трубе, пересвистывал визгливо.

И ночь приходила, приникала к окну темными лохмами, застила свет, а Котофей Котофеич все сидел у окна пригорюнившись, не спускал глаз, глядел на дорогу.

В окне сидел Кучерище.

Привязался Кот к Кучерищу, а Кучерище к Коту.

Оба в оба глядели.

- Надоумь меня, Демьяныч! - мяукал Кот.

Кучерище ощеривался:

- Дай сроку, Котофеич, все устроится.

И молча выползал Червячок из ямки. Рос Червячок, распухал, надувался, превращался в огромного страшного червя, потом опадал, становился маленьким и червячком уползал к себе в ямку.

- Кис-кис! - кто-то кликал, как Зайка, из ночи и грустно и жалостно.

Огонечек в фонарике таял.

11

Ранним рано, еще Петушок-золотой гребешок не примаслил головки, вышел Котофей Котофеич из башенки выручать свою Зайку.

Всю дорогу по наущению Кучерища Демьяныча и Чучела-чумичела шел Кот степенно, заводил умные речи. Никого не обошел он, со всяким хлеб-соль кушал. Встретились Коту по дороге два Козла-барана12, ударялись Козлы-бараны друг о друга стычными лбами. Кот и Козлов не забыл, помяукал бодатым. Переночевал он ночь у Бабы-Яги, с Ягой крысьи хвостики ели. Посидел часок-другой у Артамошки с Епифашкой, осмотрел их гнездо, похитрил чуточку.

- Зайка теперь рыбкой плавает, доловилась! - ехидничали полосатые.

- А я ее съем! - подзадорил Кот.

- Ан не съешь!

- Ан съем, и очень просто съем!

- Да как же ты ее съешь? Разбойники ее караулят!

- Ну и пускай себе караулят.

- Разве что Коза... - почесался Артамошка.

- Конечно, Коза! - подхватил уверенно Кот, будто зная, в чем дело.

- А даст ли Коза холодненькую водицу? - усумнился Епифашка.