Генка подумал, что его тоже, наверное, бабушка не пустит, но сказать не решился.

Мишка тем временем вынул блокнот и шариковую ручку (с тех пор как его сделали председателем, он всегда носил их с собой, уже два дня). Гаврилов составил список дежурств до утра, до самого первого урока.

- Кто проспит, исключаю из отряда, поняли?

Отец своих друзей всегда по телефону честно предупреждает: "Если не сделаешь - уволю".

- Меня, наверно, - решился сказать Усов, - ни за что мать не пустит ночью. Как быть?

- Дело твое...

Все разошлись, кроме Гарика Сонкина.

Гаврилов записал себя охранять банки сразу после Сонкина, который остался. Пришел домой - спать так захотелось, что сразу забрался в кровать. Будильник завел и положил под подушку. Только часы щелкнули, Мишка сразу вскочил. Никак не мог спросонья понять, что к чему. А вспомнил - скорей оделся и побежал к школе.

- Миша, внучек, не беги так быстро, - слышит он позади себя тяжелое дыхание.

Оглянулся - дедушка за ним поспешает.

- Ты это куда, дед?

- С тобой. Куда ж ты один на ночь глядя?

- Зачем со мной? Я что - маленький? Ведь ребята смеяться будут. Авторитет мой подрываешь...

- Да ты не волнуйся, Миша, - сказал дедушка. - Я на твой авторитет издали погляжу. Никто не заметит.

Мишка махнул рукой и побежал дальше.

Лужи к ночи замерзли, стало сухо. Прибежал Мишка, видит: Сонкин на одной ноге вокруг Эльбруса прыгает.

- Как?

- Нормально. Милиционер проходил, спрашивал, в чем дело. Я говорю: охраняем общественное имущество. Он руку сунул в один мешок. "А, - говорит, - валяй охраняй". Ну, я побежал, а то мать с ума сойдет.

Сонкин убежал, но вернулся.

- Слушай, как ты думаешь, по теории вероятности тут не может полной банки с компотом быть? А то лопать охота...

- По теории может, а по практике вероятности нет, - строго сказал Гаврилов, оглянувшись, слышит ли дед, какой у него авторитетный внук.