На перемене, после английского, к Мишке подошел Гарик.

- Не расстраивайся, исправишь. Двойка - ерунда. У нас сегодня большой день.

Действительно, большой. Такое дело провернули! А чья идея? Мишкина. Впрочем, и кадры тоже ничего, справились с поставленной задачей.

- Ой! - застонала Светка и, вбежав, чуть не упала прямо у двери. Ой!..

- Что - ой?..

Все повскакали с мест, но Мельникова только вращала глазами и открывала рот, как рыба. Наконец она отдышалась:

- Банки... Банки исчезли! Я бегала посмотреть. Нету!

Звонка на второй урок не слышали. А когда урок все-таки начался, гул стоял - ничего не разберешь. То ли урок, то ли перемена. Писали друг другу записки. "Гаврилов! Заяви!! В милицию!!!", "Если украли, пускай отдадут, а то хуже будет". (Вместо подписи - череп и скрещенные кости.) Неизвестный прислал сообщение, что у них во дворе есть немецкая овчарка. Можно ее одолжить, и она по запаху компота элементарно найдет банки. К записке прилагался набросок овчарки, которая была похожа на осла.

Только прозвенел звонок на большую перемену, рванулись всем классом в "Утильсырье". Светке ногу отдавили, но, и прихрамывая, она бежала впереди.

"Говорит школьный радиоузел, - раздался из репродуктора голос вожатой. - Пятый класс "А" одержал новую большую победу. Сегодня утром он сдал еще двадцать килограммов консервных банок. Спрашивается, есть ли у ребят из пятого "Б" гордость?.."

- Есть, есть у нас гордость! - подтвердил Мишка.

И тут проник в глубины его сознания истинный смысл слов, донесшихся из репродуктора. Мишка повернул из вестибюля назад, в коридор.

- Это дело рук пятого "А"! Поняли?! - задыхаясь, крикнул он.

Все повернули. Светка отстала и, прихрамывая, добежала последней. В дверях пятого "А" остановились сопя. Гаврилов вышел вперед.

Пятый класс "А" собрался в куче, слушал радио и изредка подбадривал себя радостными репликами.