- Почему тогда хан прислал чемоданы к нам? - робко спросил униженный Юнкевич.

- Да потому, что я ему так велел. Сказал, передайте господину Юнкевичу, а я у него возьму. Поймите меня, господа, ведь неловко при всем честном народе, среди бела дня, получать графу, присяжному поверенному, какие-то жалкие подачки от туземцев. Если это даже и хан.

- Значит, вам нельзя, а нам можно. Мы вам вместо громоотвода! - вновь вспылила Нелли Эдуардовна.

- Успокойтесь, мадам, вы свое получите. Теке-хан не забудет о вас... Впрочем, чтобы не было обид, и, чего доброго, сплетен, я оставлю вам один ящик... Имею честь... - Доррер подхватил второй чемодан и заспешил к воротам.

Лесовский, опершись на перила и глядя во двор, скептически улыбался. «Вот пауки, - думал он. - Да еще какие! Почище тех, которые водятся в кяризе».

- Н-да, - первым опомнился Юнкевич. - В хорошенькое положение вы поставили нас, господин инженер. Вы что же, не могли у Теке-хана узнать, кому он отправляет свои подарки? Я думаю, вы намеренно скомпрометировали нас.

- Боже, я даже не знаю, как я появлюсь в Народном доме. Завтра у нас репетиция, и графиня Доррер тоже придет. Граф, конечно же. расскажет ей обо всем. Вы невозможный человек, господин Лесовский... - Госпожа Юнкевич заплакала и быстро ушла в гостиную.

- Подите прочь отсюда, господин инженер, - с ненавистью выговорил Юнкевич. - Я не хочу вас видеть!

- Хорошо, ваше превосходительство.

- Поезжайте к Теке-хану и поскорее заканчивайте кяриз. О том, что здесь произошло, никому ни слова. Если мое имя начнут трепать в народе, я сгною вас!

- Мое почтение, - кивнул Лесовский и, сбежав со ступенек айвана, позвал Бяшима.

IV