– Ничего не скажу, приятель, – проворчал Груммох. – А теперь послушайте дельные речи, друзья мои. Наш вождь, Харальд Сигурдссон, хочет кое-что вам сообщить. Это может вас заинтересовать чуть больше, чем чушь про котов, которую лепит Торнфинн.

Когда Харальд изложил свой план, послышались одобрительные возгласы, викинги заметно приободрились. Все желали себе и друг другу успешного плавания и скорейшего возвращения домой. Торнфинн сам попал под град шуток и сидел надувшись – все дружно смеялись над ним, а те, кто помоложе, дразнили его «Киса, киса!» и мяукали по-кошачьи.

Они все еще сидели у костра, слушали Харальда, и спорили, как это обычно бывает перед сборами в дальнюю дорогу. Вдруг Груммох, подняв глаза, издал изумленный вопль, тыча пальцем в сгустившиеся сумерки. Викинги проследили за его указательным пальцем и тоже вскрикнули. Все мысли о плавании тут же растаяли, как снег на холмах под лучами весеннего солнца.

Неподалеку от костра их окружила толпа людей, таких странных, что ни одному из викингов в жизни не приходилось встречать подобных.

Ростом они были чуть больше карликов. Их плоские и широкие лица под меховыми шапками отливали желтым. Глаза – щелочки. Большие, губастые рты.

Одетые в шкуры белого медведя, они казались круглыми шарами. В руках у каждого была пика с остро заточенной китовой костью на конце.

И было этих людей множество, не меньше сотни. А за ними стояли собаки, сотни собак, уставившиеся на викингов зелеными глазами.

– Вот они твои тролли, Груммох, – сказал Харальд. – Хотел бы я поглядеть на героя, который бы с ними управился одним только боевым топором. К тому же наше оружие – в хижине, и не так-то нам легко до него добраться.