Внезапно, словно лопнувшая струна, музыка оборвалась посреди такта. Барон вскочил и, смеясь, сказал по-французски: - Довольно я для вас играл. Сам хочу танцевать. - Все весело засмеялись в ответ, танцующие пары разошлись, и маленькое общество рассеялось по комнате.

Старик опомнился: надо что-то сделать, что-то сказать! Только не стоять таким чурбаном, не быть таким невыносимо лишним! Его жена проходила мимо, слегка задыхаясь, но, видимо, очень довольная. Гнев помог старику принять решение. Он вдруг преградил ей дорогу. - Идем, - резко сказал он, - мне надо поговорить с тобой.

Она удивленно взглянула на него: капли пота выступили на его бледном лице, глаза блуждали. Что ему нужно? Зачем ему понадобилось беспокоить ее именно сейчас? Она уже открыла рот для уклончивого ответа, но в его поведении было что-то странное, пугающее, иона, вспомнив его недавнюю вспышку гнева, нехотя пошла за ним.

- Excusez, messieurs, Un instant (1), - обратилась она с извинением к мужчинам. "У них она просит прощения, - с горечью подумал старик, - а передо мной они не извинились, когда встали из-за стола. Я для них собака, половая тряпка, которую можно топтать ногами. Но они правы, правы, раз я это терплю!"

Она ждала, строго подняв брови; как ученик перед учителем, стоял он перед ней, не смея заговорить.

- В чем дело? - наконец, спросила она.

- Я не хочу... я не хочу... - забормотал он дрожащим голосом, - я не хочу, чтобы вы... чтобы вы знались с этими людьми...

- С какими людьми? - переспросила она, разыгрывая непонимание и окидывая его возмущенным взглядом, как будто он нанес ей личное оскорбление.

- С теми, там... - Он злобно кивнул головой в сторону гостиной. - Мне это не нравится... я не хочу...

- Почему?

"Вечно этот инквизиторский тон, - с озлоблением думал старик, - как будто я ее слуга". И продолжал, запинаясь от волнения: - У меня есть причины... очень серьезные причины... Мне не нравится... Я не хочу, чтобы Эрна разговаривала с этими людьми... Я не обязан все объяснять.