Они въехали в усадьбу графа Потеньева почти одновременно с виконтом де Морлюксом и Германом. Они поселились у Арсова, который, по приказанию баронессы Шерковой, обращался с ними чрезвычайно ласково и предупредительно.
Через несколько дней после того, как они поселились в Лифре (так называлось имение графа Потеньева), виконт де Морлюкс получил на свое имя письмо из Ливерпуля.
Оно было от Тимолеона и заключало в себе уведомление, что он уезжает за границу, опасаясь преследований Рокамболя, который обвинил его самого в воровстве. Затем он извещал виконта обо всем, что произошло с Антуанеттой, которая, по его мнению, жива, и в конце письма добавлял:
«…у Рокамболя, который теперь в России, сообщницей Ванда, бывшая баронесса Шеркова. Эта женщина, в высшей степени опасная, родилась в Вильно и уже давно разыскивается полицией, подозревающей ее в сношениях с польскими мятежниками.
Вам, может быть, удастся избавиться от нее, если вы обратитесь в посольство. Сведения, которые я доставил вам и которыми вы, без сомнения, воспользуетесь, стоят пятидесяти тысяч, которые я получил, но не успел заработать, так как Антуанетта не умерла.
За сим, господин виконт, имею честь быть вашим покорнейшим слугою.
Это письмо поразило де Морлюкса.
Но, надо сказать правду, виконт де Морлюкс был очень храбрым и энергичным человеком.
— Хорошо, — прошептал он, — мы померяемся силой с тобой, Рокамболь.
В этот же день Николай Арсов получил другое письмо.
Командир войск в Студянке писал управляющему:
«Николай Арсов, предписывается вам доставить в течение трех дней рекрутов, предоставляемых ежегодно помещиками.
Вы должны направить троих.
Позаботьтесь, чтобы они прибыли в Студянку под хорошим конвоем.
Николай Арсов был совершенно трезв, когда получил это письмо. Его принесли ему в комнату Ванды.