Таня оглянулась; бомж, похоже, отвязался.

Вошла в калитку – бомж появился из-за угла.

Подошел к дому, сел у забора и застыл.

В доме было чисто, прохладно, уютно.

Толик, младший сын Татьяны десяти лет, еще спал, а старший, двенадцатилетний Костя, сидел за старым компьютером и играл в войну.

– Ты хоть ложился вообще? – спросила Татьяна.

– Угу, – ответил Костя, не глянув на нее.

– Ел?

– Угу.

Таня вышла на просторную веранду, которая была заодно летней кухней, заглянула в кастрюлю, стоявшую на плите, в тарелку на столе, накрытую другой тарелкой. Вернулась в дом.

– Ага, ел. Помешался на компьютере своем, и зачем я тебе его купила?

Она поставила перед Костей тарелку.

– Ешь!

– Мам, некогда! – взмолился Костя.

– Ешь, сказала! А то выключу! Толик проснется, пусть тоже поест. Пусть разогреет.

Говоря это, Таня смотрела на монитор компьютера, где обильно лилась кровь убиваемых врагов. И поморщилась:

– Господи, что ж ты в такой ужас играешь? Это кто в них стреляет, ты?

– Они же неживые, мам! – азартно сказал Костя. – Анимация! Крутая игра, «Десант» называется. Типа война. Американцы с фашистами.

– Ты за кого, за американцев?

– Не-а, за фашистов.

Таня возмутилась:

– Прекрати!

– А чего? – не понял Костя. – Это игра же! За американцев я фашистов уже победил, а теперь наоборот.

– А наших там нет?

– Нет. Это же американская игрушка.

Спать утром, хотя и после ночной смены, – баловство; дела не ждут.

Таня вышла в сад, что был за домом. Сад небольшой, но ухоженный, а за садом, до брошенного, поросшего чахлой травой щебеночного карьера, – пустырь.