Хозяева побороли в себе уважение к старости и начали действовать сами: молча подходили, брали сумки и уносили за территорию рынка.

Старухи, плюясь и бранясь, шли за сумками и возвращались с ними обратно.

Их оставили в покое.

Татьяна сдавала зелень своему оптовику Муслиму, человеку с ласковыми, но внимательными глазами.

– Молодец, Танечка, хороший товар, – хвалил Муслим.

– Так платил бы нормальные деньги, – заметила Татьяна.

– А они нормальные! – показал Муслим деньги. – Почему не нормальные? Смотри, какие красивые: синенькая, желтенькая, фиолетовенькая!

– Синенькой от тебя не дождешься!

– Сезон такой, Танечка. На открытый грунт зелень уже вовсю растет! – извинился Муслим.

Таня пересчитала полученные купюры, вздохнула.

– Такая красивая женщина, а так деньги любишь! – упрекнул Муслим.

– А ты не любишь?

– Фе! – презрительно скривился Муслим. – Конечно, не люблю. Я жизнь люблю! И красивых женщин, – добавил он довольно деликатно, чтобы его слова не показались наглыми: Муслим был умен и хорошо понимал, кому можно хамить, а кому нет.

– Да и я не люблю, – созналась Таня. – Но как без них?

А неопознанный и странный человек все сидел у изгороди.

Хлеб он съел, воду выпил. Его разморило на солнышке, он снял куртку, свернул ее и положил в лопухи, прикрыв ими, чтобы кожа не нагревалась.

Но не скучал.

Смотрел, как белые облака плывут, медленно меняя форму.

Смотрел, как красные насекомые (их называют солдатиками) бесцельно, но хлопотливо суетятся возле обломка кирпича.

Как бабочка села на цветок, трепеща крыльями.

Как пролетела стайка воробьев, а за ними спланировал толстый ленивый голубь.