– Здравствуйте! Милиция? Тут человек, он хулиганит! Пристал ко мне и не уходит. Не напал, но может. А? Нет, я что, должна ждать, что ли? Вы тоже совесть имейте! Я не кричу, а… Да не знаю я, кто у нас участковый, я в глаза его не видала сроду! А? Садовая, тринадцать. Татьяна Лаврина. Вам-то какая разница? Ну, тридцать пять. А что, к пожилым не приезжаете?… У вас тоже голос молодой. Двадцать пять? Я где-то так и думала… Мы что, об этом будем говорить вообще? Спасибо, жду.

Татьяна отключилась и сказала бомжу:

– Слышал? Я тебе по-человечески советую – лучше уйди. Понял?

Но бомж остался сидеть, словно не осознал опасности.

12

Через полчаса к дому Татьяны подъехал милицейский «воронок».

Из него вышли двое: лейтенант Харченко и сержант Лупеткин. Оба молоды, Харченко высок, строен, обаятелен, что среди милиционеров тоже встречается, а Лупеткин коренаст и неказист; в силу внешних данных и звания он зато был больше предан службе.

Татьяна встретила милиционеров. Харченко осмотрел ее с преувеличенным удивлением:

– Это вы звонили?

– Я.

– Вы говорили – вам тридцать пять. Я бы и тридцати не дал!

– Спасибо, – сказала Татьяна, не принимая игривого тона, и напомнила о деле:

– Вот – сидит.

Лупеткин подошел к бомжу:

– Гражданин, встанем, пожалуйста!

Тот встал.

– Документы, пожалуйста!

– У меня нет, – улыбнулся бомж.

– Какая неожиданность! – изумился Харченко, весело глянув на Татьяну. – Это почему же?

– Не знаю.

– Опа, как интересно! – съехидничал Лупеткин. – А чего ты жженый такой? Горел, что ли?

Бомж осмотрел себя и не ответил.

– А откуда сам-то вообще? – продолжал допрос Лупеткин.

– Не знаю.

Лупеткин посмотрел на Харченко.

– Взять-то мы его можем, – задумчиво сказал Харченко. – Вас Татьяна зовут?

– Ну – сказала Татьяна, не понимая, какое это имеет отношение к делу.