На это я возразил

– Нет, вы напрасно изгаляетесь над православными, они такой трактовки не заслужили. Напротив: если бы я был западным европейцем, я бы взирал на русских с почтением, ужасом, изумлением и восторгом. Вот как флорентийцы с ужасом и восторгом смотрели на Данте Алигьери, побывавшего в аду и вернувшегося с того света темноликим, как бы опаленным пламенем преисподней, так и весь мир должен в ужасе и восторге смотреть на нас, побывавших по ту сторону естественного исторического процесса. И еще с благодарностью, потому что мы, аки Сын божий, искупили своими страданиями мировой грех.

Вера сказала:

– Я согласна только насчет изумления, потому что, конечно, российскую катавасию западноевропейскому разуму не понять. Ну какому здравомыслящему англичанину будет доступен наш анекдот про то, как мужики украли ящик водки, продали, а деньги пропили?! Или вот еще такое чисто русское приключение… Надо вам сказать, что у нас в институте один мужчина, кандидат химических наук, разработал методику получения спирта из атмосферы. Вы можете себе представить: из обыкновенного воздуха гнал человек спирт – такой, понимаете ли, самородок, даром что кандидат!…

– Ну, положим, если все начнут в спиртное воздух перегонять, – заявил я, – то чем мы, ребята, дышать-то будем?!

– Совершенно с вами согласна, – сказала Вера. – Но только для Нобелевского комитета это никакого значения не имеет. Видите ли, этому самородку дали Нобелевскую премию за методику получения спирта из атмосферы. Но он ее так и не получил, потому что пойди ты его отыщи, нашего тринадцатого нобелевского лауреата – он в такое из-за своего самогона ушел подполье, что его сам Чебриков не нашел!