– Александр Юрьевич, родной! – обрадовался он. – Вы как сквозь землю пропали! Как вы? Что с вами было?

– Летний грипп. Осложнение. Не надо было соглашаться.

– Я прямо себя виноватым чувствую, что я вас уговорил. Но я почему? Это же моя родина! Я хотел ей помочь!

– Ага, вы поможете... – начала было Шура, но Прохоров осадил ее решительно, хоть и с улыбкой:

– Шура, не груби! И налей тоже кофейку!

– У меня тут не кофейня! – сказала Шура, чтобы дать понять: случай с Нестеровым – исключение. А то повадятся все ходить сюда кофе лакать, или чай, или еще что крепче, была охота служить всем подавалкой. Да и санитарного разрешения у нее нет.

– Налейте, пожалуйста, – попросил Нестеров.

– Только ради вас! – смягчилась Шура.

– Ого! – удивился Прохоров. Впрочем, не сильно удивился: умение Нестерова влиять на людей было ему знакомо. Недаром он иногда мечтал сделать его своим помощником. Тогда, когда сам станет, к примеру, депутатом, сейчас слишком смешно будет: помощник помощника.

Был у него и еще один очень конкретный план по использованию Нестерова. Именно поэтому он уговорил его поехать в Анисовку и сам поехал с ним. Именно поэтому искал его. И, пока Шура ставила чайник и обслуживала в другом углу какую-то медлительную старуху из тех, кого Прохоров уже не помнил и считал даже, что она умерла, он приступил к разговору. Вернее, Нестеров сам начал:

– Мне кажется, придется сделать перерыв в нашем лечении. Я не в форме.

– И не страшно, прервемся.

– Неудобно. Я вам должен.

– Как вам не совестно, Александр Юрьевич? Я вам и так по гроб жизни обязан! Отдадите, когда сможете! Вы же на износ работаете, так нельзя!

– Вот и отдохну. Я, кажется, останусь здесь на некоторое время.

Прохоров поразился: удача сама плыла ему в руки.

– И очень отлично! – одобрил он. – Я сам хотел вас попросить, а тут видите, как сложилось! Отдохнете – и заодно мне поможете. В счет долга.