– В окна могут увидеть, – указал Юлюкин на два больших окна, лишенные штор.

– Закрыть, – предложил Вадик и принес скатерть.

– На два окна не хватит, на одно – и то до половины. А больше ничего нет.

– Его закрыть, – уточнил Вадик.

Что ж, накрыли Льва Ильича. В таком виде он стал очень похож на памятник накануне торжественного явления публике.

Андрей Ильич распорядился:

– Дежурим по очереди: сначала Юлюкин, потом я, потом Вадик. Мне хоть немного сейчас поспать надо.

– Я тоже могу, – предложил Нестеров.

– Вам необходимо набраться сил, – отказался Андрей Ильич.

Отставив Юлюкина на дежурстве, они по одному расходились из клуба.

Но Нестеров успел издали расслышать, как Андрея Ильича кто-то всё же перехватил.

– Эй, начальство, почему администрация весь день закрыта? Зарплата где?

– Имей совесть, Лев Ильич заболел, в район уехал! Завтра будет. Или послезавтра...

– А машина-то его тут!

– Его на скорой увезли!

Нестеров отправился к Клавдии-Анжеле.

Он отправился к Клавдии-Анжеле, а мы заглянем к Мурзину, анисовскому электрику, который сидит в своем саду с другом Куропатовым и обсуждает текущие события, в том числе Нестерова.

– Подействовало вчера на тебя? – спросил Куропатов. – У меня что-то такое было, только я не понял что.

– А на меня – ноль! Я непрошибаемый! Это Верка моя, дурочка, в прошлый раз надеялась: пусть, говорит, он мне этот... ну, на ногах у женщин бывает... Целлюлоз, что ли... Ну не важно. Пусть, говорит, уберет он мне это.

– Убрал?

– Ага, жди! В голове он у нее что-то убрал. Там и так негусто было, а наступил полный вакуум. И сбежала в результате. Я, Миша, считаю, что внедрение в психику – очень опасная вещь. Между прочим, Советский Союз какую войну проиграл?

– Холодную.

– Психологическую, Миша! Не выдержал внедрения в мозги западной пропаганды! Так что ты к себе прислушайся, что у тебя внутри происходит.