– Они, между прочим, у Клавдии дом торгуют! И сторговали уже! – тут же сообщила Сущева.
– Так ты считаешь, они там деньги делят? – напрямую спросил Микишин Мурзина.
За Мурзина ответил Савичев:
– А запросто! Братья Шаровы там? Там. Юлюкин-бухгалтер там? Там. И Вадика я видел.
– Вадик-то зачем?
– А он на юриста учится. Обеспечивает им эту... Правовую базу беззакония!
Дуганов тут же выступил:
– Прекратить надо это безобразие! Но мирным путем! Без насилия!
Микишин его успокоил:
– Это мы умеем! Без насилия, но с применением силы!
И народ в полном составе направился к клубу.
22
Народ в полном составе направился к клубу, а там вовсю шла борьба за возвращение Льва Ильича к жизни.
Нестеров стоял перед ним и вещал:
– Вы чувствуете, как движется ваша кровь. По рукам, по ногам. Она поднимает вас, поднимает, поднимает!
И тут в дверь и в окна начали колотить множеством кулаков. Уже зазвенели разбитые стекла. Всем стало плохо и жутко.
Андрей Ильич закричал в отчаянии:
– Лева, брат, очнись, ты слышишь, что происходит? Или ладно, спи пока, но постарайся вспомнить, где деньги!
И тут Лев Ильич вздрогнул. А вздрогнув, вскочил. Открыл глаза, обвел ими присутствующих. Остановился взглядом на Вадике и произнес каким-то полуживым автоматическим голосом:
– Насчет стипендии – подумаю!
– Это он о чем? Ты о чем, Лева? – недоумевал Андрей Ильич.
Вадик смущенно пробормотал:
– Заговаривается еще.
Взгляд Льва Ильича всё более прояснялся. На этот раз он зафиксировался на Нестерове. И стал окончательно ясным.
– Это ты виноват! – заявил он. – Начал свое: вспомнить, вспомнить, а я сижу и вспоминаю, взял я сейф или нет! – Он пояснил собравшимся. – Я в контору за ним заезжал. Взял, шел к машине, увидел дверь незакрытую в хранилище, закрыл, в машину сел и вроде сейф взял. А на сеансе вдруг мне стало мерещиться, что я его на полу поставил и забыл! Сижу и вспоминаю: оставил, не оставил? И этот еще: вспомнить!.. И так жутко стало, что сознание потерял!