– Здравствуйте. Я рад видеть вас. Я прошу людей с неустойчивой психикой, с нервными заболеваниями и сильным похмельным синдромом выйти из зала во избежание неприятных последствий. Есть такие?

Зал начал оживленно перешептываться.

– Ушел бы ты от греха подальше, – сказала Савичева мужу. – У тебя со вчерашнего вечера синдрома дополна.

Савичев отмахнулся:

– Тогда всем мужикам выйти надо. Это он боится, что на нас не подействует. – И крикнул: – Всё в порядке, начинай, начальник!

Нестеров начал.

– Собственно говоря, мы займемся не лечением, – сказал он глубоким и звучным голосом, обводя всех глазами так, что каждому показалось, будто он смотрит прямо на него и проникает взглядом непосредственно в душу, хотя на самом деле Нестеров никого не видел. – То есть излечение тоже входит в процесс, но оно произойдет само собой. Я хочу только пообщаться с вами. Просто пообщаться, поговорить. Если во время разговора у кого-то начнутся непроизвольные телодвижения или возникнет состояние, близкое ко сну, не пугайтесь, это во благо. Ваш организм всего лишь откликнется на ту атмосферу, которую я создам в зале. С вашей помощью. Именно с вашей помощью, потому что вы сами принесете себе пользу. Я только катализатор, только человек, знающий некоторые тайны полезного воздействия на те силы организма, о которых вы сами не подозреваете.

– Ой, – сказала Наташа, млея, – меня уже потягивает на непроизвольные телодвижения. Какие глаза у мужчины!

На других анисовцев тоже понемногу стало влиять. Кто-то начал медленно полоскать воздух, подняв руки, кто-то закрутил головой, кто-то задремал...

За кулисами Андрей Ильич склонил голову, задремывая. А Прохоров раскачивался всем туловищем, блаженно улыбаясь.