Он тянет руку к грудям, задорно распирающим ткань полотняного платьица.

Мариетта ударяет его по руке.

- Ну просят же тебя, - твердит он.

- А я не желаю, - говорит она.

Он заталкивает ее в тенистое местечко, под крыльцо дома с колоннадами. Августовское солнце, solleone, лев-солнце, немилосердно жжет топкую низину. В доме все еще спят свинцовым сном сиесты.

Тонио удается стиснуть запястье девушки, он прижимает ее к стене и наваливается всей тяжестью.

- Отцепись, а то сейчас людей позову.

Она отбивается и наконец отталкивает его. Но он по-прежнему жмется к ней.

- Мариетта, - шепчет он, - Мариетта, ti voglio tanto bene, я так тебя люблю... дай хоть потрогать...

- Можешь с моей сестрой такими пакостями заниматься!

- Если хочешь, я все брошу... детей, жену, дона Чезаре... увезу тебя на Север...

Мария, жена Тонио, старшая сестра Мариетты, появляется на крыльце. За шесть лет Тонио ухитрился сделать ей пятерых ребятишек; живот у нее сползает чуть не до колен, груди сползают на живот.

- Опять ты к ней вяжешься! - кричит она.

- Тише, дона Чезаре разбудишь, - отзывается Тонио.

- А ты, - кричит Мария, обращаясь к Мариетте, - а ты зачем к нему лезешь?

- Ничего я не лезу, - огрызается Мариетта. - Он сам мне проходу не дает.

- Вы же дона Чезаре разбудите, - пытается утихомирить женщин Тонио.

Джулия, мать Марии и Мариетты, тоже появляется на крыльце. Ей еще пятидесяти нет, но вся она какая-то уродливо-скрюченная, совсем как те корни кактуса-опунции, которые море выбрасывает на прибрежный песок; ссохшая, худющая, лицо желтое, а белки глаз, как у всех маляриков, красные.

- Очень-то мне нужен твой муженек, - кричит Мариетта. - Он сам ко мне все время пристает.

Теперь на Мариетту набрасывается и Джулия.

- Если тебе здесь не нравится, - кричит она дочери, - бери да уходи отсюда.