- Нет, просто ему не хватает кислорода, и потому подводит память. Так было и со мной, - ответила борода, - надо постараться открыть окно.

Комната вдруг стала наполняться знакомым розовым туманом, и Бачана вновь оказался на крутой лестнице.

- Как вас звать, уважаемый? - донесся издалека голос Булики.

"Звать меня Бачана, фамилия - Рамишвили!" - хотел ответить Бачана, но промолчал, - Булика был очень, очень далеко.

- Отстань, он засыпает! - ответила борода еле слышно.

"Да нет, я не засыпаю, меня тянет вниз по лестнице! Помогите мне, верните наверх!" - хотел крикнуть Бачана и не смог. Началось розовое опьянение, язык не подчинялся ему. И, чтобы окончательно не лишиться соседства этих людей, Бачана присел на ступеньке.

- Заснул! - сказал Булика.

Бачана не спал. Он слышал все.

Из-под койки Булики выползла крыса, задрала вверх мордочку, принюхалась, пошевелила усиками.

- Пожаловала! - объявил больной No 2.

- Одна или с семейством? - спросил Булика.

- Пока одна.

- Погляди-ка, не умер ли наш писатель? Крысы, знаешь, прут на трупный запах, - сказал Булика и осторожно приподнял голову, чтобы увидеть крысу, но это ему не удалось. Скрип койки спугнул крысу, она стремглав бросилась к норе. Булика только успел увидеть кончик ее хвоста. - Ушла! - сказал он с сожалением.

- Вернется, - обнадежил его больной No 2, достал из тумбочки кусок сахара и бросил на пол. - Сейчас же вернется, с семейством.

- А ты все же взгляни - жив писатель?

Борода повернула голову в сторону койки Бачаны. Тот лежал неподвижно, сложив на груди бледные руки.

- Одеяло шевелится, и веки вздрагивают.

- Одеяло шевелится - значит, он дышит; раз дышит - значит, сердце работает; если вздрагивают веки - значит, он не спит; если не спит значит, слышит нас; слышит - значит, должен отвечать; не отвечает значит, плохи его дела... - заключил Булика. - Уважаемый писатель, вы живы?