Да, на него можно положиться. Врагам он не даст спуску, а слово, данное другу, сдержит, несмотря ни на что. Милли гадала о том, кто он, откуда, что у него осталось в прошлом и что заставляет его так настойчиво разыскивать Джека Дивэйна. Может, Дивэйн сделал ему что-то такое… Впрочем, Милли сама родилась и выросла в суровом краю и хорошо знала законы, которыми руководствовались здешние жители, так что на жизнь она смотрела открыто, не прищуривая глаз и не отворачиваясь стыдливо в сторонку. Клей был «крепкий, сильно крепкий», но Джонни Буффало был рад, что он на его стороне. И она сегодня тоже очень довольна, что он — на ее стороне. Этот человек излучает силу и энергию, которые так необходимы ей именно теперь.

Когда караван скрылся вдали, Милли вернулась в свою комнату с новым, неясным еще ощущением предстоящего счастья в груди.

Даже для жилистого индейца трястись на копе, лежа животом поперек седла, — слишком суровый способ протрезвления. Однако Клей, остановив караван, развязал Джонни, снял его с лошади и обрек на еще большие мучения. Он подтащил индейца к ледяному горному потоку и окунул его голову в воду. Джонни глотал воду и давился, и, когда Клей отпустил его, он едва пришел в себя.

— Ночью мы с тобой вроде как договорились, — взялся читать ему нотацию Клей, — но ты не выполнил уговор. Это суровое лечение, но тебе следует пройти полный курс.

И голова Джонни опять окунулась в воду. Да, это было, пожалуй, самое жестокое отрезвление в его жизни! Но когда некоторое время спустя они опять тронулись в путь, он, окончательно протрезвев, заладил, не переставая:

— Да, крепкий человек, сильно крепкий…

На следующее утро, после хорошего ночного отдыха и завтрака у костра, Клей положил индейцу руку на плечо и добродушно заглянул ему в глаза:

— Ты, наверное, теперь обиделся на меня, Джонни, а? Но даже если я и был несколько суров, так для твоего же блага!