Милли остановилась и посмотрела ему прямо в глаза, ожидая реакции на свое предложение. Однако, так ничего и не сумев прочитать в них, продолжила:

— А из Вермийона нам надо будет снарядить несколько караванов. Работа эта хорошо оплачивается, и она могла бы стать постоянной…

— Я помогу вам отвести мулов. А там увидим.

Джонни Буффало уже надевал на мулов вьючные седла и приторачивал тюки, когда явился Клей с руками занятыми амуницией, которую выдал ему, как новому погонщику Милли, торговец Плант со своих складов. Индеец молча упаковал в узел его вещи и взвалил их на спину одного из мулов, а Клей отправился под навес, чтобы оседлать гнедого, на котором он приехал прошлой ночью. У крытой коновязи была и Милли Эвелл, которая ловко затягивала подпругу на прекрасном рыжем жеребце.

— Это не тот мустанг, на котором вы были прошлой ночью, — заметил он.

— Этот конь — мой, а тот — бандитский… Я постараюсь и вам достать другую лошадь.

Клей отрицательно качнул головой:

— Гнедой меня вполне устраивает. Я не привереда, да и не из трусливых. Тот парень, что его потерял, сам виноват. Хотел заполучить семьдесят пять вьючных мулов, а потерял и гнедого, и седло. Так что при чем тут я…

Милли уже знала, что ничего не добьется, если пустится с ним в дискуссию, и поэтому спокойно сказала:

— Ну что ж, ладно…

Клей затянул подпругу и, выведя гнедого из-под навеса, принялся поправлять стремена. Тут он услышал грубый, хриплый голос:

— Эй, вы, откуда у вас этот конь и что вы собираетесь делать с ним?

Милли Эвелл ахнула, обернулась и воскликнула:

— Мог Тарвер!

Это был крупный, коренастый, почти толстый мужчина с круглой физиономией, на которой злобно сверкали тупые глазки. Шеи у него практически не было. Он стоял, небрежно облокотившись на ограду загона, не спуская взгляда с Клея, в то время как правая рука его тянулась к револьверу.