Сосед бакалейщик, дядя Стелиос, открыл окно и закричал на пьяного:

— Будь ты проклят! Житья от тебя нет!

Хараламбос упал лицом прямо в грязь, а лавочник разбудил свою жену:

— Больше не давай в кредит этому пьянчуге, — сказал дядя Стелиос. — Он у нас и так немало всего перебрал. Столько лет был хорошим покупателем, порядочным человеком. Бог все знает и видит, разве я не помогал ему в беде?

Лавочник лег на кровать рядом со своей толстой супругой. Он напрасно беспокоился. Его постоянный покупатель и сосед больше не заходил к нему в лавку и домой не приносил ни гроша.

Клио ждала отца, стоя у двери. Он пришел грязный, его расцарапанное лицо расплылось в блаженной улыбке. Она испуганно схватила его за руку.

— Ты еще не спишь, Клио? — пробормотал он.

— Нет, не сплю.

— Тс-с-с! Тише, а то она проснется… Тс-с-с! И раскричится опять!..

— Не обращай на нее внимания, пусть себе кричит, — перебила его Клио. — У нее только одна забота, как бы напичкать Илиаса и малышей. — Слова «у нее» она произнесла с трудом, тоном, в котором чувствовалась ненависть.

— Тс-с-с! Корабль идет ко дну… К черту все… Крысы пляшут в трюме! А человек, человек, будь он проклят… — нес Хараламбос какую-то околёсицу.

Девочка слегка притронулась пальцами к вискам отца, погладила его по волосам. Он смотрел на нее мутным взглядом.

— Пойдем, папа, я уложу тебя.

Она раздела отца, стащила с него ботинки и прикрыла его одеялом. Потом, наклонившись над ним, она осмелилась шепнуть ему на ухо несколько слов, поделиться своей мечтой.

— Если хочешь, мы вместе с тобой уедем отсюда. Нас никто здесь не любит… Только я, папа, могу помочь тебе и ты снова наживешь все, что мы потеряли… — шептала она, гладя отца по щеке.

Но вдруг раздался его храп. Язык у Клио прилип к гортани, ей захотелось убежать куда-нибудь, спрятаться.