Первый костюм. Его никогда не забуду: первый костюм, скроенный моими руками, был необычным, как и то время. Кончилась война, и вот как-то к нам заглядывает рыжеусый капитан, незнакомый и, значит, не бобынский, пришлый. Поздоровался, на отца бросил взгляд и огорченно говорит: «Значит, не носить мне хорошего штатского костюма! Жаль, что вы так расхворались!» И уж делает шаг к дверям, как отец больным голосом останавливает: «Будет вам костюм, капитан, – и на меня пальцем показывает и сквозь боль улыбается. – Не робейте, товарищ капитан! Мал золотник, да дорог!» А у меня руки и ноги дрожат от страху: шуточное ли дело шить штатский костюм на боевого офицера? И отец ничем помочь не может – его в кровать злой радикулит уложил… Обмерил я капитана – богатырь! И от этого почему-то сразу успокоился: крупные по комплекции люди злыми не бывают. Кроме того, вижу, что и капитан за меня переживает, все старается помочь советами, а я только об одном просил, чтобы клиент две примерки выдержал. «Хоть три!» – браво ответил капитан, подмигнул мне и ушел, а я один на один с куском шевиота остался – тогда шевиотовые костюмы были в моде. Короче говоря, сшил я капитану костюм с третьей примерки, старался так, словно молочные реки с кисельными берегами получал за работу, но плату получил еще более дорогую, щедрую. Надел капитан новый костюм, минуты две разглядывал себя в зеркале, потом тихо говорит: «Вот сейчас я окончательно понял, что кончилась война!» Затем взял мои руки в свои, словно железными клещами ухватил, и говорит громко, чтобы мой отец слышал: «А ведь у тебя, малец, руки золотые!» Я действительно выглядел мальцом в свои шестнадцать лет – война, голод, смерть… Это теперь на пятнадцатом году жизни мой Пашка отца на полголовы перерос…