Хамри с изрядной сноровкой пробивался сквозь сутолоку, давая советы и подсказывая дорогу, хотя сам больше не принимал участия в игре.

— Когда-то я был Королем Поезда, — хвастался он, когда они с Ахмедом попивали душистый мятный чай, — и, если будет на то воля Аллаха, снова им стану.

Каждый вечер они играли в шашки, пока измученный дневной работой Ахмед не начинал клевать носом и проигрывать Хамри все партии.

— Завтра, когда христианин закроет лавку на сиесту, мы снова сыграем, и я выиграю, — протестовал он сонно.

— Если будет на то воля Аллаха, — благочестиво поправлял его Хамри, и они ложились спать там же, где сидели, — на соломенном тюфяке в задней комнате кафе.

Однажды жарким днем Хамри надоело выигрывать.

— Ты что, не пойдешь на работу? — зевнул он. — Уже пять часов.

Ахмед перевернул доску.

— На работу? — воскликнул он. — Быть не может, что уже пять!

Он вылетел из кафе и помчался вверх по улице, которая называлась Крутой, в лабиринт медины, где находилась лавка испанца.

Хамри зевнул, потянулся и, поймав взгляд владельца кафе, постучал по лбу, показывая, что Ахмед спятил. Безобидный псих, из тех, что часто сидели в тени кафе, внезапно загоготал. Хамри проворно запустил в него круглым железным подносом.

— Заткнись! — рявкнул он, когда поднос грохнулся на пол. — Заткнись!

— Мой поднос! — взвизгнул владелец кафе.

— От них спятить можно, от этих психов, — пробормотал Хамри, почти извиняясь.

— Все мы — рабы Аллаха, — упрекнул его владелец кафе.