Но подход нащупан. Уже ясно: церемония должна быть масштабной, должна звучать музыка. И пусть люди даже танцуют, только неспешно. «Никаких безумных плясок, — говорит Бэзил. Но медленные танцы, вальс — это было бы мило».

Сам Бэзил плохой оратор — не умеет облекать свои чувства в слова, но его сын и Хелен берут переговоры с возможными помощниками и участниками на себя. Говорят за Бэзила. Вот для примера диалог между Дереком и дирижером Мемфисского симфонического оркестра (Дерек пытается договориться, чтобы оркестр играл на церемонии):

Дерек: Думаю, ему просто нравится быть среди людей. Чем их больше, тем лучше.

Дирижер (его зовут Никита, он русский): Просто застрелился бы на хоккейном матче, и дело с концом… Извините, шутка, наверно, неудачная.

Дерек: Он не хочет навязываться людям. Лучше пусть придут добровольно. Мы хотели бы, чтобы на церемонии выступил ваш оркестр, под вашим управлением.

Никита: Задумано с размахом. Почти русским. Жутковато.

Дерек: Мы надеемся, что это будет красиво.

Никита: За всю историю человечества не было ни одной красивой смерти.

Многие тревожатся, что поступок Бэзила создаст прецедент. Разговор Хелен и ее секретарши:

Секретарша: Мне эта затея очень нравится, но что если все возьмут с него пример? Страна всех будет провожать парадами, балами и концертами?

Хелен: А что в этом плохого? У нас уже есть премии за пожизненный вклад в искусство или там в экономику — теперь их всем дают. К тому же… Бэзилов на свете не так-то много. Мне кажется, в обществе его поступок не оценят. В нашем возрасте на такое мало кто решится. Для большинства будет довольно, если вокруг соберутся родные, — в лучшем случае.

Секретарша: Кто там уходит умирать подальше ото всех? Слоны, нет? Ищут местечко потише…