Посчитав себя пострадавшей стороной, Иван, как выяснилось, совершил большую ошибку. Разбушевавшаяся Раечка, то и дело поминая Женевскую конвенцию, вопила что-то о праве на личную жизнь, на самореализацию, на личные фантазии и эпистолярное творчество.

— Или ты предпочитаешь, чтобы я, вместо того чтобы самовыражаться в письмах, наставляла тебе рога, гуляя на стороне? — грозным голосом поинтересовалась девица.

Терзаемый головной болью, Самарин ответить не решился, опасаясь вызвать новую волну возмущения, и только с потерянным видом развел руками. В конце своего пространного монолога Раиса заявила, что больше не собирается жить с таким тупоголовым козлом и в ближайшем будущем намерена выйти замуж за мужчину своей мечты, а именно за великолепного Ирвина Келлера.

Тут Череп не выдержал и, держась руками за разламывающуюся от мигрени голову, расхохотался.

— Что это тебя так развеселило? — агрессивно осведомилась девушка.

— На хрен твоему Келлеру сдалась какая-то русская мочалка, когда под него штабелями готовы лечь все красотки Голливуда!

— Дерьмо эти твои красотки, — уверенно заявила Лапина. — У них все искусственное — что сиськи, что зубы, что волосы. Эти американки — жирные крашеные куклы, а внутри у них труха. Именно поэтому русские женщины ценятся во всем мире. Видел, какая у меня грудь? Своя, между прочим. Четвертый номер, и торчком стоит без всяких подтяжек.

— Да, грудь у тебя — что надо, — сглотнув слюну, Череп протянул дрожащую с похмелья руку к предмету обсуждения и тут же по ней получил.

— Не в магазине, не лапай, — огрызнулась Раиса. — Ирвин как грудь мою увидит — сразу упадет на колени и попросит моей руки.

— Ну уж нет, — оскалился Самарин. — И не надейся. Едва тебе исполнится восемнадцать, мы поженимся. И к Келлеру своему ты не попадешь. Уж я позабочусь о том, чтобы ты не получила американской визы. Мне такое сделать — раз плюнуть, сама знаешь.