Что это были Берия и Микоян, я узнал значительно позже.
– Мама, а где папа?
– Пошел арбуз покупать.
Куда же он пошел, я его не вижу из окна. Мы же скоро поедем. Поезд дернулся и поехал, а папы нет. В вагоне много сочувствующих:
– Да я видел его, он туда побежал. Поезд уже мчится, а папы нет. Надо дернуть стоп-кран.
– Не волнуйтесь, догонит.
И вдруг появляется улыбающийся папа с арбузом.
– Ну где же ты был?
– Да торговался долго. Зато дешево взял. Вскочил в последний вагон. Успел, слава богу.
Арбуз с треском разрезается.
– Угощайтесь.
– Да у нас свой, спасибо.
Напротив режут арбуз поперек, кружками и половинками, а папа всегда резал вдоль, дольками. И я так режу сейчас. И вот снова все около окон, только уже слева.
– Все, больше моря не будет, – грустно говорит знаток.
А потом очередь за такси на вокзале и гигантская Москва, которая стала после поездки на юг еще больше. И увеличилась маленькая квартира.
– Какой шоколадный мальчик!
Это про меня.
– Как вырос!
Это вечно и про всех. И папа ставит меня к дверному косяку и карандашом отмечает мой рост. И рядом с черточкой ставит число, месяц и год. Я ложусь спать, и мне снится море. Буду обязательно моряком. Обязательно! «Будущему моряку от старого моряка на День Рождения». Эту книжку «Салажонок» подписал мне хозяин съемной комнаты в Симеизе. Эта книжка стоит у меня на полке до сих пор.
От нее пахнет тем морем. Морем моего детства. Оно только мое.
