— Нам придется принять Остудина, — решил, наконец, Швейцер.

— Может быть, он еще откажется…

— Остудин?! — фыркнул Швейцер. — Только не этот. Нет, обязательно нужно, чтобы Остудин участвовал. Тогда ему придется держать язык за зубами…

Говоря так, он понимал, что его умопостроения и надежды не выдерживают критики.

— Вы слышали новость? — Кох, меняя неприятную тему, подался к уху соседа. — Ходят слухи, что поймали Раевского.

Швейцер остановился и вытаращил глаза:

— Да что вы говорите!

— Все уже знают и судачат. Мне сказал Вустин.

— Он что — видел его?

— В том-то и дело, что видел. Это было ранним утром, Вустин проснулся и пошел по надобности. И случайно выглянул в окно, а там… — и Кох замолчал.

— Ну же! — Швейцер нетерпеливо дернул его за сюртук.

— Его вели через двор, — Кох говорил еле слышно, слова тонули в церковном песнопении. — Очень быстро. С ним были Савватий, Таврикий, доктор Мамонтов, Саллюстий и охрана, конечно. Они держали его под прицелом.

— Это меняет все дело! — пробормотал Швейцер. — Теперь нам не дадут ступить ни шагу. Наверно, придется отменить сходку.

— Да полно! — огорчился Кох. — Никто ничего не пронюхает. Не выставят же они посты в клозете. Будем заходить с интервалами в полчаса, в разные кабинки, а плошку — ногой, под перекрытия…

Но его товарищ был занят другими мыслями.

— Вы говорите, ранним утром, — произнес он задумчиво. — Почему же нам не объявили? Случай-то исключительный! Вы помните, чтоб кто-нибудь убегал?

— Столько же, сколько и вы. Это же было до нас! Только сплетни.

— Верно, только сплетни. Два случая, и в обоих — как в воду канули. А на собрании сказали, что ими завладел Враг. Никто и не подумал усомниться.

— Так вы думаете… — Кох сообразил только сейчас. — Вы считаете, что их… тоже так, как Раевского, тайно…