И по залѣ распространилось общее волненіе, когда величественными стопами вошли: высокій джентльменъ въ синемъ фракѣ съ свѣтлыми пуговицами, высокая леди въ голубомъ атласномъ платьѣ и двѣ молодыя дѣвицы въ новомодныхъ костюмахъ того же цвѣта.

— Главный начальникъ надъ портомъ… важная особа, — шепнулъ незнакомецъ м-ру Топману, когда благотворительный комитетъ встрѣчалъ сэра Томаса Клоббера и его превосходительное семейство.

Достопочтенный Вильмотъ Снайпъ и другіе знатные джентльмены спѣшили принести дань глубокаго благоговѣнія дѣвицамъ Клобберъ. Самъ сэръ Томасъ Клобберъ стоялъ среди залы, выпрямившись какъ стрѣла, и величественно озиралъ блестящее собраніе.

— М-ръ Смити, м-съ Смити и дѣвицы Смити! — проревѣлъ опять швейцаръ.

— Что это за м-ръ Смити? — спросилъ м-ръ Треси Топманъ.

— Такъ себѣ… неважный чиновникъ… вздоръ, — отвѣчалъ незнакомецъ.

М-ръ Смити отвѣсилъ низкій поклонъ сэру Томасу Клобберу, который, въ свою очередь, удостоилъ его легкимъ наклоненіемъ головы. Леди Клобберъ навела трубку на м-съ Смити и ея дочерей, между тѣмъ какъ м-съ Смити гордо посматривала на какую-то другую м-съ, не имѣвшую счастья принадлежать къ чиновницамъ корабельной верфи.

— Полковникъ Болдеръ, м-съ полковница Болдеръ и миссъ Болдеръ! — докладывалъ швейцаръ.

— Начальникъ гарнизона, — сказалъ незнакомецъ въ отвѣтъ на вопросительный взглядъ м-ра Топмана.

М-съ Болдеръ дружески раскланялась съ дѣвицами Клобберъ; встрѣча между полковницею Болдеръ и леди Клобберъ была ознаменована самыми искренними изліяніями радостныхъ чувствъ; полковникъ Болдеръ и сэръ Томасъ Клобберъ перенюхивались въ табакеркахъ другъ y друга и продолжали стоять одиноко, какъ джентльмены, проникнутые благороднымъ сознаніемъ собственнаго превосходства передъ всѣмъ, что ихъ окружало.

Между тѣмъ какъ мѣстные аристократы — Болдеры, Клобберы и Снайпы — поддерживали такимъ образомъ свое достоинство на верхнемъ концѣ залы, другіе разряды провинціальнаго общества подражали ихъ примѣру на противоположной сторонѣ.