"Въ-седьмыхъ, рѣшено съ общаго согласія: извѣстить господъ членовъ-корреспондентовъ, что они уполномочиваются удѣлять изъ собственныхъ финансовъ требуемыя суммы на пересылку въ Лондонъ своихъ писемъ, бумагъ, чемодановъ, ящиковъ, и прочая. Таковое ихъ предложеніе общество считаетъ вполнѣ достойнымъ тѣхъ великихъ душъ, изъ которыхъ оное проистекло, a посему, въ концѣ означеннаго засѣданія, единодушно опредѣлено: и_з_ъ_я_в_и_т_ь г_о_с_п_о_д_а_м_ъ ч_л_е_н_а_м_ъ-к_о_р_р_е_с_п_о_н_д_е_н_т_а_м_ъ с_о_в_е_р_ш_е_н_н_ѣ_й_ш_у_ю п_р_и_з_н_а_т_е_л_ь_н_о_с_т_ь и п_о_с_т_о_я_н_н_о_е б_л_а_г_о_в_о_л_е_н_і_е в_с_е_г_о к_л_у_б_а".

Это мы выписали изъ протокола, составленнаго секретаремъ Пикквикскаго клуба. "Посторонній наблюдатель", — прибавляетъ тотъ же секретарь, — "быть можетъ, ничего необычнаго не замѣтилъ бы въ почтенной лысой головѣ и круглыхъ очкахъ, пристально устремленныхъ на его секретарское лицо въ продолженіе чтенія означенныхъ постановленій и рѣшеній; но для тѣхъ, кто зналъ, что подъ этимъ челомъ работалъ гигантскій мозгъ самого м-ра Пикквика, и что за этими стеклами моргали собственные лучезарные глаза ученаго мужа — зрѣлище было бы интересное и назидательное въ полномъ смыслѣ слова. Великій человѣкъ, прослѣдившій до самыхъ истоковъ славные пруды Гемстеда и взволновавшій ученый міръ своею "Теоріею пискарей", сидѣлъ спокойно и неподвижно, подобно глубокимъ водамъ широкаго пруда въ морозный день, или лучше, подобно пискарю, погруженному въ его ученомъ кабинетѣ на дно скудельнаго сосуда. Зрѣлище сдѣлалось еще назидательнѣе и трогательнѣе, когда зала вдругъ огласилась единодушнымъ крикомъ: "Пикквикъ! Пикквикъ!" и когда сей достославный мужъ медленными стопами взошелъ на виндзорское кресло, гдѣ такъ часто засѣдалъ онъ, и откуда теперь приготовился говорить свою рѣчь къ почтеннымъ членамъ основаннаго имъ клуба.