Великіе люди, какъ извѣстно, не любятъ церемониться съ своимъ туалетомъ: потребовалось не больше полчаса для того, чтобъ обриться, умыться, одѣться, напиться кофе, и потомъ м-ръ Пикквикъ, захвативъ легкій чемоданъ подъ мышку и уложивъ телескопъ въ карманъ бекеши, отправился на улицу съ записною книгой, готовою принять на свои листы дорожныя впечатлѣнія и наблюденія великаго человѣка. Скоро прибылъ онъ на извозчичью биржу въ Сен-мартинской улицѣ, и громогласно закричалъ:

— Эй! Кабріолетъ!

— Готовъ, сэръ, готовъ! — откликнулся хриплымъ басомъ какой-то странный субъектъ людской породы въ сѣромъ байковомъ сюртукѣ, съ мѣдной бляхой и нумеромъ вокругъ шеи. Это былъ сторожъ при извозчичьихъ лошадяхъ, достойный занять не послѣднее мѣсто въ какой-нибудь коллекціи рѣдкихъ вещей. — Кабріолетъ нумеръ первый, живѣй! — прибавилъ онъ во все горло, остановившись передъ окнами дома весьма невзрачной наружности.

Первый нумеръ, оторванный отъ своего завтрака и первой трубки, брюзгливо вышелъ изъ харчевни и еще брюзгливѣе взвалилъ въ свою колесницу чемоданъ ученаго мужа. М-ръ Пикквикъ былъ въ кабріолетѣ.

— Къ Золотому Кресту, на Почтовый дворъ! — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Стоило хлопотать изъ одного шиллинга, Томми, — проворчалъ извозчикъ, обращаясь къ своему пріятелю караульщику, когда экипажъ двинулся съ мѣста.

— Сколько лѣтъ вашей лошади, мой другъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ ласковымъ тономъ, потирая носъ серебряной монетой, заранѣе приготовленной для извозчика.

— Сорокъ два года, — отвѣчалъ тотъ, посматривая исподлобья на ученаго мужа.

— Какъ? Неужели! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ и тутъ же раскрылъ свою памятную книгу, чтобъ записать этотъ достопамятный случай.

Извозчикъ, не задумавшись, повторилъ свое первое показаніе. М-ръ Пикквикъ записалъ: "Лошади извозчика, взятаго мною съ биржи, было сорокъ два года".

— A какъ долго она можетъ ѣздить въ упряжи за одинъ разъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, продолжая дѣлать свои дальнѣйшія изслѣдованія.