- Лекарь, посмотри этих двух. Нам они живые нужны.
Надзиратели были в порядке. Только у одного рассечена бровь и я ее заклеил пластырем.
Минут пятнадцать переругивались стороны. И внизу опять начался штурм. Грохот выстрелов слился в сплошной рев. Стекла правой стороны казармы уже были выбиты все. Мне стали поступать раненые с нижних и с верхних этажей. В основном, с пулевыми ранениями.
Матерый привязал к пруту кровати наволочку и выставил его в окно. Выстрелы затихли.
- Эй, - заревел он в окно. - Вы не забыли, что у нас двое ваших. Если вы прорветесь в казарму, мы им перережем горло.
- Покажи их в окно, - ответили с низу. - Тебе, скоту, верить нельзя.
Четверо зеков подхватили надзирателей и подтащили их к окнам.
- Вася, ты хоть рот можешь открыть?
- Иди ты в жопу. Из-за тебя, мудака, все началось. Ты там, а мы в дерьме, - прокричал один из надзирателей.
Матерый махнул рукой. Надзирателей от окон отвели. Начались переговоры.
- Мы хотим человеческого отношения к себе. Хотим, чтоб убрали от нас мясника капитана Рыжова. Требуем нормальной пищи и санитарных условий.
Матерый, впервые, длинную речь произносил без мата.
Нам в ответ, только предлагали сдаться.
Кто бы мог подумать, мы держались пять дней. Милиция получила подкрепление и на пятый день взрывы сотрясли решетчатые окна нижнего и нашего этажа. В проемы окон полезли омоновцы. Свалка приобрела дикий вид. Вал орущих и кувыркающихся тел двигался к моей импровизированной больнице.
То что я увидел позже, потрясло до основания. Матерый подошел к койке с надзирателями и хладнокровно перерезал им горло. Дерущиеся люди дошли до первых коек с ранеными и омоновцы стали избивать их и прыгать по ним кованными ботинками.
Крики усилились.
Я такого тоже вытерпеть не мог и схватив стальной прут от койки, оставленный Матерым, обрушил его на блестящий шлем, защищавший милиционера. Он рухнул как подкошенный. Второго удара мне сделать не удалось. Что-то обрушилось на мою голову и я провалился в темноту.
Мое дело разбирал не суд, а специальная комиссия, прибывшая по поводу возникновения беспорядков в Оренбургском централе. Как ни странно, но меня спасло звание кандидата биологических наук.