— А Дональд придет вечером повидать Фелисити? — спросила Нэн.
Дональд, сын Нэн и Мора, учился в шестом, выпускном, классе Сен-Бридж.
— У него дежурство в младших классах, — сказал Мор.
— Скажите, пожалуйста, дежурство в младших классах! — передразнила Нэн. — Ты бы мог избавить его от дежурства в младших классах! Вы трусы оба, каких свет не видывал. Не дай Бог нарушить правила! Можно подумать, ты дал клятву верности Сен-Бридж!
— Дон сам против привилегий, — коротко бросил Мор. В сущности, с этого пункта и начался сегодняшний спор. Без особого энтузиазма Мор резал ножом мясо. — Поскорее бы Фелисити приехала.
— Нет, я все-таки поговорю хорошенько с Доном, — сказала Нэн.
— Только не пили его насчет экскурсии.
Дон мечтал на каникулы поехать в горы. Родители были против.
— Что значит — «не пили»! — возмутилась Нэн. — За поступки детей отвечаем мы, взрослые.
— Пусть сначала сдаст экзамены, потом поговорим. Зачем ему лишние волнения. Дональду вскоре предстоял вступительный экзамен по химии в Кембридж.
— Пустим все на самотек, а потом нас поставят перед фактом, — возразила Нэн. — Мне Дон сказал, что от этих альпинистских планов они отказались. А вот миссис Пруэтт вчера сообщила, что вопрос все еще обсуждается. У вас там детишки, кажется, взяли за правило лгать родителям, вопреки всем разговорам о правдивости.
Хотя Мор нынче полностью отошел от религии, все же воспитан он был как методист. Поэтому глубоко верил, что безупречная честность — основа и условие существования всех прочих ценностей. Тем горше было обнаружить, что его собственные дети, можно сказать, достаточно равнодушно воспринимают этот постулат. Он отодвинул тарелку.
— Не будешь есть? — деловито спросила Нэн. — Ну так я доем, согласен? — Потянувшись острозубой вилкой через стол, она забрала мясо с тарелки Мора.
— Слишком жарко, не хочется есть, — сказал Мор. Он посмотрел в окно. Башня школы нелепо торчала в дрожащем от зноя мареве. С проходящей неподалеку магистрали доносился приглушеный, не прекращающийся и днем шум автомобилей. Городок расположился на полпути между Лондоном и побережьем. Среди полуденной жары этот шум напоминал жужжание насекомых в зарослях. Летом время тянется, тянется, тянется бесконечно.