Следующая карта, Император, вполне могла относиться к пророчеству лесной ведьмы: «Ты станешь самым могущественным человеком на земле».

Теперь едва ли стоило удивляться, что это могло вскружить голову нашему Алхимику, всякий час отныне ожидающему необычайных перемен в своей судьбе. На такое событие, возможно, указывала следующая карта, которой оказался загадочный Первый Аркан, известный порой как Маг, в котором многие усматривают шарлатана или колдуна-обманщика.

Итак, наш герой, подняв однажды глаза от стола, увидел сидящего напротив чародея.

– Кто ты? Что делаешь здесь?

– Смотри, что я творю, – ответствовал чародей, указывая на стеклянную колбу над огнем.

Горящий взор, с которым наш товарищ бросил Семерку Монет, не оставлял сомнений в том, что он увидел: перед ним сверкало великолепие всех копей Востока.

– Ты можешь открыть мне тайну золота? – вероятно спросил он у шарлатана.

Следующей картой была Пара Монет, знак обмена, подумал я внезапно, знак продажи, сделки.

– Я продам ее тебе, – отвечал таинственный гость.

– Что же ты хочешь взамен?

Мы все ожидали ответа: «Твою душу!», но не были в том уверены, пока рассказчик не открыл новую карту (при том он помедлил мгновение, прежде чем решиться, и положил ее не рядом с предыдущей, но вслед за последней, начиная таким образом новый ряд в противоположном направлении). Картой оказался Дьявол. Словом, он распознал в шарлатане Старого князя всего неопределенного и двусмысленного – подобно тому, как мы распознали теперь в нашем товарище Доктора Фауста.

Итак, Мефистофель ответил: «Твою душу!». Эту мысль можно было выразить лишь образом Психеи, юной девушки, озаряющей мрак огнем, как то представлено в Аркане Звезда. Пятерка Кубков, показанная нам затем, могла быть прочитана либо как алхимический секрет, открытый Мефистофелем Фаусту, либо как текст, скрепляющий сделку, либо же как колокола, с первыми ударами которых потусторонний гость растворился. Но равным образом мы могли истолковать карту, как разговор о душе и теле – ковчеге души. (Одна из пяти чаш была изображена горизонтально, как будто была порожней.)