Карта Глупец (Шут), немедленно предъявленная затем, еще более красноречиво говорила о случившемся. Теперь, когда был уже развязан величайший узел ярости, держа палицу на плече, подобно рыбацкому веслу, весь кожа да кости, оборванный, с головой, полной перьев и всякой другой всячины – каштановой скорлупы, шипов столистной розы, червей, сосущих его истощенный мозг, грибов, лишайников, чернильных орехов, чашелистика, – Роланд нагрянул в хаотическую гущу вещей, центр карточного квадрата и мира, точку пересечения всех порядков.

Его разум? Тройка Кубков напомнила нам, что тот находился в фиале, хранимом в Лолине Утраченных Рассудков, но поскольку карта изображала между двумя вертикально поставленными кубками третий – перевернутый, казалось возможным, что он вообще не сохранился.

Две последние карты ряда находились уже на столе. Первая была Правосудие, она встречалась нам ранее, увенчанная фризом со скачущим воином – знак, что рыцари Карла Великого следовали за Роландом, наблюдали за ним, не оставляя надежды вернуть его меч на службу Разуму и Справедливости. Была ли эта белокурая судия с мечом и весами образом Рассудка? Была ли она Смыслом рассказа, скрывающимся под объединенным Смыслом разбросанных карт таро? Значило ли это, что как бы ни метался Роланд, пришел его последний час, когда его схватили, связали и втолкнули ему в глотку разум, который он утратил?

На последней карте мы смотрели на паладина, подвешенного за ногу, подобно Повешенному. Но вот лицо его стало безмятежным, а лучистый взгляд – яснее, чем тогда, когда он пользовался своим угасшим разумом. Что сказал он? Он сказал: «Оставьте меня. Я совершил полный круг, и я постиг. Мир необходимо читать вспять. Все ясно».

Повесть об Астольфо на луне

О безумии Роланда я желал бы собрать поболее свидетельств, в особенности свидетельства того, кто сделал его исцеление своим долгом, испытанием своей искусности, своей отваги.