Здесь нужно иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, фашисты были намерены превратить Данию в так называемый «образцовый протекторат». Они рассчитывали использовать особую обстановку в Дании в пропагандистских целях, показать, что «новый порядок» вовсе не обязательно связан с террором и массовым уничтожением людей. Если, мол, государственные учреждения будут сотрудничать с оккупационными властями и если население не будет оказывать сопротивления, то оккупация не принесет стране ни малейшего ущерба. В приказе войскам о вторжении даже специально указывалось, что солдаты обязаны дружественно относиться к датчанам, не вступать с ними в конфликты. Во-вторых, сыграло роль и то, что правящие круги Дании с самого начала сделали все, чтобы предотвратить всякие акты сопротивления оккупантам, пошли на удовлетворение всех их требований. Они охотно выполнили все то, чего в других странах гитлеровцы пытались добиться путем массового террора. Таким образом, оккупанты могли позволить себе роскошь в течение некоторого времени сохранить видимость корректного обращения с населением оккупированной страны поддерживая тем самым пропагандистскую идею «образцового протектората». Но такое положение сохранялось недолго. Датский народ, не желавший мириться с оккупацией, поднялся на борьбу, и миф об «образцовом протекторате» лопнул. Пропагандистская затея нацистов с треском провалилась, их надежды на поддержание «нового порядка» с помощью датских социал-демократических и буржуазных коллаборационистов рухнули, и они сбросили ненужную им более маску «друзей Дании». Режим массовых репрессий и жестокого террора, установленный гитлеровцами в других оккупированных странах, был распространен и на Данию.

События оккупации еще больше обнажили классовые противоречия в стране. Руководство и социал-демократии и буржуазных партий открыто стало на путь сотрудничества с немцами.