На второй фотографии я увидел худощавого юношу в офицерском мундире гитлеровской армии. Гордо приподняв голову, опираясь на увитый шнурами зфес палаша, он стоял, глядя куда-то вдаль. Тем же почерком и теми же синими чернилами внизу была сделана надпись: «Граф Эрих-Гуго Шо…» Конец надписи, переходящий в капризно-причудливый завиток, был неразборчив, и я тогда не понял: «Шолле», «Шонне» или «Шотте»…
Среди секретных приказов моё внимание привлёк один — об умерщвлении больных костным туберкулёзом людей. Приказ был короткий. В нём значилось:
«На основании директивы начальника третьего отдела имперского управления безопасности и инструкции начальника эйнзац-группы «Д» от 21/VIII c. г. за № 879 приказываю: с целью предотвращения инфекционных заболеваний в зоне «13-К», освободить указанную зону от больных костным туберкулёзом путём немедленного исполнения параграфа 3-го особой инструкции «В».
Далее шла уже знакомая подпись с причудливым завитком: «Шо…»
В одном из писем, написанном бисерным женским почерком, я прочитал:
«Вновь я гуляю одна по нашей аллее, вновь, милый Эрих, плачу, вспоминая тебя, мой далёкий рыцарь… Вновь я стою на коленях перед распятием и молюсь, чтобы всемогущий бог послал тебе и мне счастье, чистое и тёплое, как твоя душа… Я верю в твою силу, в твой разум, в свою судьбу…»
Точно перекликаясь с этими строками, владелец записной книжки написал на последней странице:
«Я верю в святую миссию моего народа на этой скучной и тесной земле. Мои предки завещали мне право жестокости, и я был и буду жестоким, чтобы победить варваров. Но, если мы покинем бесконечную страну русских, если враг одолеет нас, клянусь умертвить в замке Ш. всё живое, вплоть до моего верного дога, и умереть так, как умирали…»