Еще бы не улыбаться: я, как последняя дура, попалась в расставленные силки. – Давайте вы с Салли обсудите общее оформление сцены, а он потом сделает наброски и покажет мне. – Мелани прошла в кухонный угол и поставила чашку на стол. – Если хотите, можете работать в театральной мастерской. Там, наверное, будет удобнее. Мы освободим для вас пространство побольше. В конце концов, мобили будут основной частью декораций. Но если вы предпочитаете работать в одиночестве, никаких возражений. Просто мне показалось, что у вас тут немного тесновато…

Странно, но именно мысль поработать в суматошной компании, среди шумных, увлеченных людей заставила меня решиться окончательно. Кроме того, появлялся предлог сбежать из собственной мастерской. Мобили к выставке готовы, и чем меньше времени я стану проводить рядом с ними, тем меньше меня будут грызть сомнения: все ли я сделала как надо и не заняться ли переделкой.

– Наверно, это было бы неплохо, – неуверенно проговорила я, чувствуя, как грядущая суматоха уже затягивает меня в свой водоворот.

– Отлично. Буду ждать ваших предложений, скажем, к концу следующей недели. Может, заглянете на читку? После можем поговорить. Салли сообщит, когда мы решим собраться. Очень рада, что вы согласились работать с нами, Сэм, – закончила Мелани, пожимая мне руку.

У нее было круглое, бледное, совершенно невыразительное лицо, как у монашки, но в ту минуту улыбка его полностью преобразила. Мелани направилась к дверям, но на пороге обернулась:

– И зовите меня ММ, ладно? Мне так привычнее.

Глава вторая

Джейни рассказала мне по телефону, что Хелен таки дали роль Титании. Я тешила себя мыслью, что мы вряд ли будем видеться слишком часто. В труппе хватает народу – больше двадцати человек. «Сон в летнюю ночь» – не беккетовская пьеса для одной актрисы, и никому не грозит три раза кряду любоваться одной разинутой пастью Хелен, залитой светом прожекторов. Правда, лицезреть Хелен, задрапированную до самого кончика носа, тоже будет удовольствием ниже среднего.