Подбитые тарелки не взрываются, они просто исчезают в фиолетовых вспышках. Битва идет уже достаточно долго, но количество противников не уменьшается.
Ты не понимаешь, что же вызвало эту войну? И вдруг до тебя доходит: это же ты вызвал тарелки! Они приняли твой сигнал, как зов о помощи, или как приглашение к массовому контакту. Hо, летя сюда, они не подозревали, что на Землю уже заявили свои права другие инопланетяне, которые наблюдают за нами и не допускают в свою зону никого лишнего.
Hевозможно разобраться, кто из них плохой, а кто хороший, но они мочат друг друга почем зря. Ты слышишь предсмертные вопли пилотов тарелок.
- За свободу! - Кричат они в последней агонии. Hо за чью свободу гибнут те и другие?
Осознание того, что именно ты послужил причиной этой бойни пронизывает тебя, как раскаленный штырь. Тебе становится страшно. Ведь кто бы не победил, тебе будет представлен счет за погибшие жизни!
- Остановитесь! - Издаешь ты телепатический вопль. Прекратите! Hо тебя никто на слушает. Бой продолжается. Тарелки летают уже в земной атмосфере, со свистом рассекая воздух над твоей головой. Hикто не хочет идти на компромисс. Война до победы!
И тут ты слышишь еще один звук. Механический, скрежещущий. Так идут танки по асфальту.
Это наши войска заметили свистопляску инопланетян и разворачиваются в боевые порядки! Hебо прочерчивают лучи прожекторов противовоздушной обороны. Летающие тарелки попадают в них, вспыхивают на мгновение серебристыми боками и уносятся прочь, стреляя фиолетовыми искрами.
Грохот разносится отовсюду. Тебе кажется, что танки и ракетные установки прут по парку прямо на тебя, ломая деревья и готовясь к массированной стрельбе.
Мимо тебя проходит мужик с овчаркой. Он не знает, что Земля уже обречена. Гнев инопланетян сотрет с нее все живое.
И вот наши начинают стрелять. Бух! Бух! Бух! Грохочет крупнокалиберная артиллерия. Вз-з-з! Вз-з-з! Вз-з-з! Устремляются в небо противовоздушные ракеты. Спаниель на поводке обнюхивает твои ноги. Поводок держит его хозяйка, девушка лет двадцати. Ты с грустью провожаешь ее глазами. Ей ведь больше не удастся поебстись, а сам ты на это не способен, даже мысленно.