С начальника райотдела строго спрашивали за увеличивающуюся преступность, и нужно было делать все, чтобы не портить средние показатели. На этот раз убийство в Умбаки полностью исключало такую возможность. Поселок был расположен в самом центре района, вернее, в том месте, где он никак не соприкасался ни с трассой, ни с другими районами. А, значит, перекинуть труп на чужую территорию не было никакой возможности. Дежурный записал сообщение неизвестного мужчины о найденном трупе и пошел докладывать о случившемся начальнику райотдела.

Подполковник был не в духе. Только вчера вечером на него накричал секретарь райкома. Обычно тихий, смирный секретарь на этот раз не сдержался. В столице уже давно шли митинги и демонстрации, теперь грозившие перекинуться и в их отдаленный район. Раньше все смутьяны, желающие покричать, обычно уезжали в город. Сейчас многие из них предпочитали выступать перед районным базаром, а это уже начинало беспокоить местные власти.

Одновременно с начальником милиции досталось за либерализм и мягкотелость и другим руководителям так называемых правоохранительных органов - прокурору, начальнику местного отделения КГБ, даже старшему судье. Теперь, получив сообщение о найденном трупе, подполковник буквально взорвался. Умбаки был самым спокойным поселком в их районе. Там полвека ничего не случалось. Самое обидное, что это случилось в самом конце полугодия, перед подведением итогов. Он приказал немедленно отправить в поселок оперативную группу. И вызвал майора Шаболдаева.

Майор был полным, часто потеющим человеком с большим, выпирающим из брюк животом. Густые черные брови, жесткие курчавые волосы, уже начинающие расплываться черты лица, привычная усталость и всегда мятая форма были его визитной карточкой. Вместе с тем это был неплохой специалист, хорошо знавший район и его жителей, умевший понять психологию местного населения.

- Шаболдаев! - грозно начал подполковник, когда майор осторожно вошел в его кабинет. - Как там у нас по последнему делу об этих квартирных кражах?