— Ей-богу, не знал, что наши… То есть… это ж… — растерянно выдавил он. Разик отпустил его, тот плюхнулся на траву.

— Ну, так кто послал, что сулил? Отвечай, если люто мучиться не хочешь! — на всякий случай еще раз грозно спросил Разик.

Хотя и так уже было все ясно: детина не знал, кто такие лешие, принимал их за каких-нибудь немцев-купцов.

— Кто ж меня пошлет, — с угрюмой обреченностью сказал он. — Я сам атаман.

И, отвернувшись, с тоской посмотрел в сторону дороги, где лежали его мертвые товарищи.

— Михась! — Разик сделал короткий красноречивый жест и направился с Желтком к дороге. Михась шагнул к пленному. Детина перевел глаза на леших, все понял и криво усмехнулся.

— Слышь, земляк, — неожиданно твердым, заинтересованным голосом попросил он Михася. — Расскажи-ка мне перед смертью, как вы нас так ловко окружили-то? Разболтал, что ли, кто о засаде? И не могу взять в толк: как ты меня повалил? До смерти интересно! — снова горько усмехнулся он.

Михась застыл. Разик с Желтком тоже резко остановились, повернулись, подошли.

— Какой же ты, к черту, атаман, если так и не понял, как твою ватагу разметали? — задумчиво сказал Разик.

— Ну, не успел, не понял! Жалко тебе, что ли?! Интересно ж, как и из-за чего под смерть попал! — зло ответил атаман.

Лешие переглянулись.

— Развяжи! — скомандовал Разик.

Михась с неожиданным для самого себя радостным облегчением поддел кончиком сабли ремень, резким движением рассек. Детина в который раз удивленно уставился на леших, приподнялся на локтях, подобрал ноги.

— Эй, вы чего?! — спросил он неожиданно осипшим голосом.

— Да не хотим, чтобы ты дураком помер! — ответил Разик. — Катись отсюда! — Потом добавил уже резко и сурово: — Запомни вот это и другим душегубам расскажи, чтобы за версту обходили! — он указал на свой правый рукав, где в нашитом на плече черном бархатном круге скалила пасть желтая лесная рысь.