— Извините, доктор, как ваша фамилия?

— Ну и ну! — подивилась сестра. — Думала, спиртом отпаивать придется, а он…

Хирург рассмеялся, принял из рук сестры полотенце, начал вытирать пальцы — по отдельности каждый палец, один за другим.

— Свечку собрался поставить мне, комбат? Или через газету благодарность объявить?

— Не в этом дело, доктор, после все объясню. Может, скажете хотя бы, откуда родом? Не с Байкала?

— Земляка во мне признал? Это совсем другой разговор…

— Доктор, сын есть у вас? Взрослый.

Улыбка сошла с лица хирурга, брови снова зависли над глазами.

— Двое их у меня, взрослых. И оба — на фронте. Добровольцы. И от обоих — никаких вестей.

— Извините, доктор, за настырность: их как звать, сынов ваших?

Хирург не услышал вопроса: продолжая по инерции тереть полотенцем давно сухие пальцы, стал глухо рассказывать:

— Старший с третьего курса института пошел — в железнодорожном институте учился, в Сибири, а Коля только-только техникум кончил. Связист. Самая опасная, как мне представляется, специальность на фронте…

— Значит, младший — Николай, — упорно шел к своему Утемов. — А как же все-таки старшего кличут?

— Геннадий…

— Доктор, — вскинулся, позабыв о боли, Утемов, — доктор… Нет, это же надо, такое совпадение, доктор: ваш Геннадий, он…

— Ну никак не разродимся, — не выдержала сестра. — Скажите лучше, где вашу часть искать?..

…Штабной блиндаж располагался позади линии окопов в самом начале небольшой, протянувшейся в глубину обороны балки. Был врезан в ее пологий склон.

Прокопанная в полный рост траншея, накрытая маскировочной сеткой, выходила к нему, сделав два поворота. После второго она немного приспускалась, заканчиваясь у входа узкой площадкой.

Парюгин по дороге сюда все пытался восстановить в памяти детали местности на нейтральной полосе — на участке, отделявшем передний край от подбитого танка. Занятый своими мыслями, очнулся на последних метрах, уже на спуске.