— Непонятно, чего он проволоку теребил? Получается, на себя огонь вызывал. Затаился бы до нашего прихода, немец небось не стал бы за здорово живешь мины кидать.

— Нас от них уберечь хотел. Приучал немца не обращать внимания на сигнализацию.

— Что, немец — дурак?

— Дурак не дурак, а если раз за разом она будет срабатывать, поневоле задумается: не ветром ли проволоку колышет?

— А что, если проверить?

— Как это?

— Ну, взять и подергать…

Озноб все не проходил. С трудом осиливая его, Парюгин собрал себя, прошептал сквозь сцепленные зубы:

— Проверять не будем. Надо искать в колючке проход. По логике, он со стороны немцев.

— А если не найдем? — возразил Леня Качуга.

— Ножницы — на самый крайний случай. Проход должен быть. Не могли они наглухо замуровать снайпера. И еще: всем смотреть нитку полевого телефона, надо лишить его связи.

Помолчал, проглотил подступивший к горлу комок:

— Как… с Костей будем?

Леня Качуга сказал с горьким вздохом:

— Наверное, здесь захоронить придется. Временно. — И предложил: — Я что думаю, командир: все равно кучей к танку не полезем, так, может, я сейчас с ребятами проходом займусь, а вы тут с Кругловым пока останетесь, все по уму сделаете?

— Принято, — кивнул Парюгин и добавил тоном приказа — Двигаться с порывами ветра. Как сюда ползли. И ни в коем случае не высовываться. Ориентир теперь есть: не теряйте из глаз проволоку.

Ребята уползли. Санинструктор молча достал лопатку, приготовился закидать Костю землей.

— Ну, зачем уж так-то? — с обидой остановил Парюгин. — Пускай и временно, сделаем по-человечески.

Стал выбирать лопаткой взрыхленный взрывом грунт у верхнего среза воронки, прокапывая нишу.

— После вернемся сюда, перезахороним, как надо.

Санинструктор, принимаясь за работу на противоположном конце ниши, сказал с сомнением: