Она внесла местный колорит в свою одежду: поверх кофточки она набросила через одно плечо яркий африканский платок. У нее были правильные, если не сказать - красивые, черты лица, большие глаза и коротко подстриженные волосы, которые придавали ей задорный молодой вид, хотя на ее висках появились курчавые сединки. Она напоминала мне известную черную американскую модель, только выглядела умнее. Водитель не дал нам больше времени, чем это было необходимо, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного и выкурить сигарету, и засигналил, собирая пассажиров. Совершенно случайно элегантная негритянка оказалась у дверей автобуса рядом со мной, и мы взялись за ручки одновременно. - После вас, мадам, - сказал я, отступая в сторону. - Благодарю вас, сэр, - ответила она и посмотрела мне прямо в глаза. Горное плато шло с подъемом в сторону Танзании, и на нем появились отдельные горы правильной конусообразной формы, как сахарные головы; они не соединялись в цепи и были неравномерно разбросаны по высокогорной равнине. Чем ближе к Танзании, тем зеленее становилась равнина, а на пограничном пункте стали видны первые короткие горные цепи. Паспорта проверяли два эмиграционных чиновника: к одному выстроилась очередь африканских подданных, к другому иностранцы. Я был немного удивлен, когда увидел позади себя красивую негритянку. - Вы из Англии? - спросил я. - Нет, я греческая подданная, - ответила она и улыбнулась. - Не ожидали? - Конечно, нет. Хотя нынче греки повсюду, у нас один из них даже президентом хочет стать. - Не дай Бог. У меня муж грек, и я знаю, что говорю. Подошла моя очередь, я получил визу - штамп в паспорте - в обмен на десять долларов и ожидал свою спутницу в стороне, чтобы продолжить прерванный разговор. Она отыскала меня глазами и произнесла, улыбаясь: - Вы - на сафари, конечно. - Да. Хочу увидеть Серенгети и миграцию. - Вы выбрали для этого не самое лучшее время, миграция только начинается. - Может, повезет.