Дюрер: Почему?

Мухина: Послушай, Дюрер, почему ты считаешь меня врагом?

Дюрер: Потому что твой муж видит во мне врага.

Мухина: Гоген мне не муж.

Дюрер: По крайней мере, он называет тебя женой.

Мухина: А ты как называл Кете?

Дюрер: Я называл ее «Кете».

Мухина: А в постели?

Она провоцировала меня, вела к неизбежному результату – полуденному сексу в душном номере отеля, перепутанным именам и смятым подушкам.

– Скажи, как ты убил ее? – спросила она, закинув ноги на спинку кровати. – Затрахал до смерти?

– Идиотка.

Мухина не похожа ни на одну из женщин, побывавших в моей постели. Рыжая, смешливая, ногастая – она состояла из импульсов, и я чувствовал себя с ней так, словно на электрическом стуле перед раем.

– Ты давно не занимался сексом, да?

Я зашел в ванную, потом сел за компьютер и закурил.

– Что ты пишешь?

– Новую книгу.

– Название придумал?

– Еще нет.

– Отложи сигарету. Поцелуй меня.

Мухина любила состояние поцелуя. Своим языком она искала внутри моей головы ту кнопку, которую необходимо было нажать, чтобы я включился.

– Ты не умеешь целоваться, – сказала вдруг она. – Ты целовал своих женщин? Целовал Кете?

– Кете не любила целоваться.

– А что она любила?

– Она любила задавать глупые вопросы. Так же, как ты. Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?

– И ты говоришь, Дюрер.

– Какого черта! Чего ты хочешь от меня?! Я почти забыл ее, и тут ты со своим Гогеном врываешься в мою жизнь, трахаешь меня, запускаешь пальцы в мой мозг, чтобы еще раз напомнить о Кете. Как ты не понимаешь, даже ее имя причиняет мне боль! Она бросила меня, оставила одного!

– Не плачь, Дюрер, – Мухина накрыла мои губы мягким поцелуем.

– Не плачь, Дюрер, – услышал я мужской голос. – Я нашел все ее вещи, скоро найду и тело.

Это был Гоген. Значит, он не ездил в Прагу.