— Столько сил и труда было затрачено на побег, дорогу, и вдруг все в один момент обрушится? Нет. Так быть не должно». Кровь закипала от злости. С каждым шагом его походка становилась увереннее и тверже. У края платформы, возвышающейся на полтора метра над землей, стояли две тележки. Поездов поблизости не было, и платформа пустовала. Этим и воспользовались двое носильщиков. Они оставили свои тачки и спрыгнули вниз, где распивали водочку, болтая между собой по-татарски. Фуражка, китель, фартук с жетоном — это же пропуск! На носильщиков и их внешний вид никто не обращает внимания, а водкой от них всегда разит.

Вася ухмыльнулся. На ловца и зверь бежит. Он поднял с земли большой камень. Мужики не успели понять, что произошло. Одного он ударил в челюсть со всей силы и тот, падая, ударился головой о железную опору. Второго огрел булыжником. Отбросив камень в кусты, поднял фуражку и надел на себя. Стащив с него китель, фартук, переоделся. Василий не знал, убил он их или только ранил. Это его не интересовало. Тела затащил под платформу, чтобы не сразу попались кому-нибудь на глаза. В бутылке еще оставалась водка, рядом валялся надкушенный огурец. Он допил водку и доел огурец. По телу разлилось тепло, стало весело. Почувствовал, как треснула губа, растянутая улыбкой. Муратов взобрался на платформу, взял тачку.

Красноярский вокзал был большим и просторным, но народу в нем собралось столько, что приходилось кричать. Пассажиры расступались, пропускали носильщика с телегой. Вероятнее всего, произошел сбой в расписании. Люди спали на скамейках, кто-то доедал запасы, взятые в дорогу, у касс столпотворение — шум, гам. Плачущие дети, спертый воздух — огромная душегубка.

На одной из скамеек спал мужчина в шляпе и габардиновом пальто. Миленькая женщина спала рядом, положив голову ему на плечо. Вася не строил никаких планов, все получилось само собой. Этот тип привлек его подходящим размером одежды. Муратов в наглую взял три чемодана из-под ног спящих, поставил их на тележку и покатил ее к пустой платформе.