Я лежал, блаженно-умиротворенный, и впервые в жизни слагал стихи. Привожу их здесь такими, как написал их юный недоросль, со всеми присущими ему орфографическими ошибками. И хоть эти строки не так изысканны и безупречны, как "Арделия, драгая, я стражду от любви" или "Чуть солнце озарило цветущие луга" и другие лирические излияния моего пера, получившие впоследствии столь широкое признание, однако мне кажется, для скромного пятнадцатилетнего поэта они написаны весьма изрядно.

Послание, обращенное юным высокородным

джентльменом к мисс Бр-ди, из замка Бр-ди

У Брейдской башни, средь всех невзрачных Один завидный мне мил цвиток, Есть в замке Брейди красотка леди, (Но как люблю я — вам невдомек); Ей имя Нора. Богиня Флора Дарит ей розу, любви залог. И молвит Флора: "О леди Нора, У Брейдской башни цвиточков тьма, Семь дев я знаю, но ты, восьмая, Мужчин в округе свела с ума. Ирландский остров, на зависть сестрам, Твою взлилеял красу весьма! Сравню ль с цвиточком? Столь алым щечкам, Должно быть, роза ссудила свой Румянец нежный и безмятежный, А взор — фиалки синей с лехвой! И нету спора, что эта Нора Затмит лилею красой живой! "Пойдем-ка, Нора, — взывает Флора, Туда, где бедный грустит юнец, То некий местный поэт безвестный, Но вам известный младой певец; То Редмонд Барри, с ним, юным, в паре, Пойти б вам стоило под винец!"

В воскресенье, едва матушка ушла в церковь, я кликнул камердинера Фила, со всей строгостью велел принести мое лучшее платье, в каковое и облачился (убедившись при этом, что все стало мне за время болезни до смешного коротко и узко), и, прихватив заветный листок со стихами, понесся во всю прыть в замок Брейди, мечтая увидеть мою богиню.